«Свободный полёт»

Продолжаем юбилейную рубрику, посвященную 35-летию Тольяттинской академии управления.

В 1996 году Академия совместно с городским комитетом по делам молодёжи выступила соучредителем журнала «Свободный полёт» — первого в истории Тольятти молодёжного издания. В его создании приняли участие студенты: в частности, Максим Севастьянов разработал макет и выполнил вёрстку первых номеров журнала. Первые выпуски редактировали тольяттинские журналисты Константин Присяжнюк и Сергей Мельник (в те годы — начальник редакционного отдела, ныне — руководитель пресс-службы ТАУ) .

Пилотный номер «Свободного полёта» вышел одновременно с последним номером газеты Академии «Акцент», в котором было опубликовано дружеское напутствие «преемнику».

Летите, голуби!

(«Акцент» - №10. - Январь 1996 г.)

Наверное, «Акцент» много на себя берёт, но мы просто не можем пройти мимо знаменательного события. Тем более, что некоторые наши авторы приложили к нему руку.

Извещаем, что группа товарищей выдала к Новому году первый номер цветного, иллюстрированного, довольно увесистого журнала с интригующим названием «СВОБОДНЫЙ ПОЛЁТ». «Вы будете смеяться, – пишут они в передовице, – но перед вами очередная попытка создать в Тольятти общегородское печатное издание для молодёжи». И вполне серьёзно обещают дать полетать всем, кто не рождён ползать.

«Концепция у «СВОБОДНОГО ПОЛЁТА» достаточно проста и одновременно естественна, как дыхание, – читаем в первых строках. – Попробуйте сообразить, что волнует и интересует сегодня вас, человеков 12-16 лет от роду. Музыка, кино, компьютеры, школа, профессия, деньги, секс... Это само собой, но если задуматься покрепче, вырисовывается одна общая и глобальная проблема: я и мои взаимоотношения с миром».

Словом, новое издание хочет стать коллективным другом и партнером своей аудитории, ненавязчиво предлагая лететь вместе со старшей редакцией — лететь, как она, и даже лучше. (И, между прочим, кое-кто из потенциальных авторов нового журнала успешно полетал уже в первом номере).

Первый рейс и в самом деле получился не скучным — грех роптать. Например, в материале «Засыпка на вопросы» публике откровенно предлагается взглянуть на коллективный набросок портрета собственного поколения. Сам же вопрос - «Что это за зверь – «поколение»? – решается лишь на глаз, поскольку даже его представители расходятся в оценках. Треть старшеклассников причисляет себя к «поколению надежд», другая — к «обманутому поколению». Остальные — к циничному, агрессивному, к поколению примирения...

На какую треть работает первый номер «СВОБОДНОГО ПОЛЁТА»? Попробуйте разобраться сами. Мы знаем только, что в этом журнале и не пахнет «купюрами», патокой, назидательным занудством, подхалимажем, прилизанностыо и прочими вещами, которые претят. Нет и другой крайности – режущей слух приблатнённой стилистики буден родного города. Журнал в меру взвешен и выдержан и абсолютно искренен. Этим и интересен. Нам, во всяком случае.

Впрочем, лучше один раз самим прочитать «ПОЛЁТ» от корки до корки, чем сто раз читать о нём. Прочитать – и, сунув его подмышку, раскрепощённо и умудренно влететь в НОВЫЙ, 1996 ГОД

Будьте свободны, как птицы в полёте.

От винта!

«АКЦЕНТ»

Неудивительно, что при передаче эстафеты даже темы публикаций в «Акценте» и «Свободном полёте» оказались созвучны. Так, в последнем номере газеты «Академия» и в новорождённой «молодёжке» вышли статьи о талантливой юной тольяттинской художнице Ларисе Хафизовой. Совпадение не случайно: издательский отдел Академии готовил к выпуску альбом её графики — это был благотворительный проект.

Первый текст написал фотохудожник Андрей Салмин, многие годы проработавший в Тольяттинской академии управления и ставший одним из создателей фотовидеоархива ТАУ.

Прорыв Ларисы Хафизовой

(«Акцент» - 1996.- № 10)

Помните, как вы учились расписываться? Долго тренировали руку и поисках своего стиля, единственного и неповторимого. Нашли, и теперь он ваш.

Художники ищут себя годами. Особенно тяжело, если сама природа мешает, казалось бы, сущему пустяку – ваять карандаш или перо, обмакнуть его в тушь и соединить с листом бумаги (не говоря уже о том, что получится из этого соединения).

Лариса Хафизова с детства прикована к инвалидной коляске. Ей тяжелее стократ. Но буквально за несколько лет она настолько усовершенствовала свой «почерк», что ни одному «графологу» не догадаться: перед ним рисунки человека, страдающего тяжёлым недугом. Вообще – кто водит её рукой? Одной Ларисе известно, как это даётся... Нет, наверное, ещё книгам, которые она жадно иллюстрирует. и преподавателю Валерию Колесову, терпеливо и мягко «ставившему» её рисунок. И, может быть, самым близким друзьям, вхожим в её дом в интимный момент сотворения нового наброска.

Коллеги замечают, как стремительно она выросла – рисунки рождаются серия за серией. Работа на одном порыве, увенчавшаяся... прорывом. С прошлого года её графические серии наполнили серию выставок: в детской музыкальной школе №4, в экспериментальном музейно-выставочном комплексе, в КВЦ и НТЦ ВАЗа. Затем – в ряде городов России. Наконец, осенью этого года – в Париже, в рамках презентации стипендиатов «Фонда развития культуры». Её работы начали покупать.

Феномен Ларисы сравнивают с феноменом Нади Рушевой: общность биографий, лёгкость, изящность графики... Но «не сравнивай, живущий не сравним», особенно если речь идёт о мастерах.

«Золотой запас» Ларисы Хафизовой уже тянет на солидное академическое издание. Сотни, если уже не тысячи тончайших рисунков. Дега, Моцарт, Шехерезада, испанские, японские мотивы. Декорации, кукольные наряды. Пушкин, Булгаков... Для альбома черно-белой графики. который готовится к изданию в Международной академии бизнеса и банковского дела, пока отобрана лишь малая толика: серии «Балет», «Танец», «Эллада», «Демон».

Отбор материала для альбома, похоже, ещё не закончен. А её жизнь в искусстве и вовсе только началась. Так пусть же не кончается.

А.С.

«Гамбургская закваска» Ларисы Хафизовой

(«Свободный полёт». - 1996. - № 1)

«Гамбургский счет - чрезвычайно важное понятие. Все борцы, когда борются, жулят и ложатся на лопатки по приказанию антрепренера. Раз в год, в гамбургском трактире, собираются борцы. Они борются при закрытых дверях и завешанных окнах. Долго, некрасиво и тяжело. Здесь устанавливаются истинные классы борцов - чтобы не исхалтуриться».

Виктор Шкловский, «Гамбургский счет»

Лет пять назад в Москве, на Воробьевых горах, я наблюдал, как состязались инвалиды. Также долго, некрасиво и тяжело. Гонки на колясках со столкновениями и падениями лицом об асфальт. Турнир по арм-рестлингу, баскетбол... Там были свои требования и  критерии оценки поражений и побед, свой  «гамбургский счет».

Я могу ошибаться, но когда речь идет об искусстве – гамбургский счет один на всех: больных и здоровых, несчастных и счастливых, дряхлых и юных. Очень емкое определение, позволяющее провести «демаркационную линию» между официальной и профессиональной точкой зрения на талант. Может, именно поэтому мне кажется, что в аннотациях к выставкам и альбомам художников не следует писать о том, через какие тернии им пришлось пройти. Во избежание погрешности в оценке. Чтобы не подмывало сделать скидку на тяжелое детство и прочие далекие от вечности вещи. А отзывы из жалости или корысти вряд ли пойдут во благо даже бесспорному таланту. Это серости, как водится, любое лыко в строку...

Не исключено: случай Ларисы Хафизовой – особый.

Стартовала она достойно. Ее вовремя заметили и не дали остаться в безвестности. С прошлого года ее графические серии  смогли оценить во многих «галереях» Тольятти, а также в Ульяновске и Казани. Наконец, минувшей осенью – в Париже, в рамках презентации стипендиатов «Фонда развития культуры».

В апреле – снова в Париж, теперь уже с обширной выставкой. Но это завтра. А вначале...

«В начале было слово», – подхватил наставник Ларисы Валерий Колесов. «Девочка рисует», – сказали ему несколько лет назад в реабилитационном центре детей-инвалидов фонда имени Януша Корчака.

— Абсолютно не было идеи сделать из нее профессионала – просто, хотелось познакомиться и предложить себя. А ее нынешние заслуги – это... она сама себя сделала, я минимально в этом участвовал.

Сегодня Колесов знает, что помочь хотя бы одному подающему надежды ребенку – не обязательно инвалиду – по силам каждому художнику. Взять – и вести. Не давить, не навязывать чужеродное, не лепить по своему образу – просто, помочь найти свое. Правда, он и сегодня в сомнении: может, не тем путем пошел – с самого начала надо было вырабатывать что-то индивидуальное, личностное: почерк, темы... Но нет: река сама пробивает свое русло, а его задача – разрыхлить поверхность.

Лариса – благодатный материал. Хорошие задатки, упорство. Видит свои ошибки и все понимает с полуслова. А сразу найти свой стиль – наверное, надо быть гением. Да и те начинали с подражания: Пушкин, Моне, Дали... Похоже на Обри Бердслея? Да, был у нее и такой период. И веяние Нади Рушевой было. Ну и ради Бога. Бердслей – явно не самое плохое начало...

— Ограничивать ее ничем не надо, она уже выросла до того, что сама себя будет ограничивать. Я думаю, что настанет какой-то момент, и из всего ее наследия выберем, что именно ей присуще, чем она отличается от всего, что было до. Именно свое.

Правда, некоторые «веяния» тревожат. Предложили (он считает – навязали) ей Палехскую роспись. А вдруг еще пуще станет мельчить, излишне детализировать? И что самое страшное – загонит себя в рамки. И тогда о каких революциях речь: там революций делать нельзя, поскольку - каноны.

— Как художник, она где-то в начале пути. Но в очень хорошем начале. Я этот шар толкнул. Попадет он в лузу или не попадет – это неважно, уже сам процесс важен.

Те, кто помогает двигаться этому шару – пусть даже административно, «аппаратно» – в чем-то правы. Хрупкая девочка, в метаниях и без определенного представления об успехе – она уже на полпути к нему. Кто-кто, а она, верится, не исхалтурится, не испортится и не сломается. Не знаю, как насчет «искры Божьей» – но чувствуется какая-то «гамбургская» закваска. Хотя бы из-за одного признания: наиболее значимой для нее была бы оценка Микеланджело – что бы мастер ни сказал.

Сергей Мельник